Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

юбилейная

Рождественская звезда

Л. К. Чуковская записала в дневнике слова Н. Заболоцкого о «Рождественской звезде» Б. Пастернака: «Я был ошеломлен ею. Это стихотворение, каких немного в русской литературе. Его надо повесить в рамку и каждое утро снимать перед ним шляпу».

Collapse )
юбилейная

Память

Помню свой первый День Памяти жертв Катастрофы в Израиле.
Сирена застала меня на улице. По первому ее звуку, точно по мановению волшебной палочки замерло все, что до этого шло, бежало и ехало.
Остановились пешеходы, застыли пробегающие мимо дети.
Остановились машины, водители стояли рядом с опущенными головами.
Может быть, именно тогда я поняла, как важна память человеческая.

Вчера в 10 утра также выла сирена. Стояли мои сотрудники, вспоминая каждый о своем, а я... А мне мешал рев проезжавших по дороге грузовиков.

Что ж, вспомню здесь:
http://lichoman.livejournal.com/98106.html
http://lichoman.livejournal.com/98327.html
Вечная им память.
юбилейная

Книга Стыси Гл. 2

СЕМЕЙНЫЕ СВИТКИ

(История моей семьи)

Оглавление:Семейные свитки
Книга Стыси


2. Пинця жив!
Стысе и Исраелю Лембергам посчастливилось умереть своей смертью задолго до начала второй мировой бойни.

Просторный дом Лембергов стоял на пригорке, окруженный старыми тенистыми деревьями. Когда-то Исраель Лемберг был обеспеченным человеком, сумевшим дать образование четырем своим сыновьям. Старший, Давид, или как его называли в семье – Душка, слыл философом, книжником и славился на весь Кременец знанием большого числа иностранных языков и своими чудачествами, вызывавшими нескончаемые шутки кременчан. Второй сын, Пэна, был математиком и шахматистом, не знаю, нашел ли он приложение своим знаниям, но чемпионом города по шахматам становился неоднократно. Не был обделен талантами и бабушкин любимец Пинця. Его картины украшали стены дома. А его пение привлекало в дом Лембергов много слушателей. Младший сын – Мендель, был музыкантом, играл на нескольких инструментах, обучал кременчан игре на скрипке, дирижировал им же организованным хором и всячески пропагандировал музыку среди молодежи.
Collapse )

Книга дедушки Давида (глава 1)
юбилейная

Книга Рахель и Мирьям

СЕМЕЙНЫЕ СВИТКИ

(История моей семьи)

Оглавление:Семейные свитки
Книга Рахель и Мирьям


Я не была избалована бабушками. Потому что не знала ни одну из двух возможных.
Рахель – так звали маму моего папы - пропала без вести. Ее муж, Шойл, простился с ней в июне 1941 года на старой западной границе, через которую Рахель не пропустили. Без забытых в суматохе документов ее не пропустили в жизнь.
Collapse )

Книга Стыси (глава 1)
юбилейная

Книга Арона и Рут Гл. 12

СЕМЕЙНЫЕ СВИТКИ

(История моей семьи)

Оглавление:Семейные свитки
Книга Арона и Рут


12. Жизнь с новой страницы
Брата дедушки Шойла Шаю Лихта мобилизовали на второй день после начала войны. Но уже через месяц, когда отступающая воинская часть остановилась не переформирование в Житомире, его по состоянию здоровья и западному происхождению сначала перевели в строительный батальон писарем, а через полгода вообще комиссовали. Немолодой человек со слабым здоровьем оказался в незнакомой местности без работы, без дома, без семьи, которая без него пропала. Если бы можно было забыть об участи постигшей его жену и малышку Суламифь, можно было бы смело сказать, что мобилизация спасла Шаю.
Collapse )

Книга жертв Кременецкого гетто (глава 1)
юбилейная

Книга Арона и Рут Гл. 11

СЕМЕЙНЫЕ СВИТКИ

(История моей семьи)

Оглавление:Семейные свитки
Книга Арона и Рут


11. Там, где не растут деревья
К новому месту жительства решили добираться по Волге. Водное путешествие располагало к неторопливости. Неспешный плеск набегающих волн, равномерные шлепки лопастей, медленно проплывающие волжские берега – короткая передышка, перед тем, как их поглотит водоворот новых забот. Фирочке, успевшей прибыть в Москву и присоединиться к семье брата, поездка показалась долгой, утомительной и голодной. А ее племянник, голубоглазый бутуз, только что научившийся смешно топать по комнате, очутившись на палубе и почувствовав, как шаток мир, еще некоторое время после плавания отказывался постигать его ногами.
Collapse )

Книга Арона и Рут (глава 12)
юбилейная

Книга Арона и Рут Гл. 9

СЕМЕЙНЫЕ СВИТКИ

(История моей семьи)

Оглавление:Семейные свитки
Книга Арона и Рут


9. Грязные тарелки
Первая отдельная комната. Это ничего, что в студенческом общежитии. Всё лучше, чем за тоненькой занавеской. Позади жизнь на "птичьих правах", теперь у Рут есть и прописка, пусть временная, и продовольственные карточки. Теперь они настоящая семья. В корзине на столе сладко почмокивает губами их первенец. Позади остался страх первых месяцев неумелой возни с малышом при полном отсутствии материнского совета. А уж о материнской помощи и не мечталось.
- Мамаша, - возмущалась патронажная сестра, - кто так пеленает?
Хорошо, что младенец возмущался мало. Хорошо, что у Рут было достаточно молока для его кормления. Хорошо, что новорожденный не возражал против спартанских условий, с которыми пришлось столкнуться в первые дни своего существования.
Collapse )

Книга Арона и Рут (глава 10)
юбилейная

Книга Левии (часть 2)

СЕМЕЙНЫЕ СВИТКИ

(История моей семьи)

Книга Левии

Оглавление:Семейные свитки
Начало

Но вернемся назад из голодной Совдепии в Израиль, где Давид Гофштейн прожил счастливый год своей жизни. Он увлеченно писал стихи на иврите, статьи о театре, о гражданской войне в России, о рано ушедшем еврейском поэте и своем двоюродном брате Ошере Шварцмане. Все это печаталось в прессе тех лет: "Гедим", "Давар", " hа-Арец ", "Кунтерс". Однако деньги на скромную жизнь приходилось добывать, подрабатывая в муниципалитете в отделе статистики.

В феврале 1926 года у Фейги и Давида родилась дочь, которую назвали гордым именем – Левия. Было много надежд и планов на будущее. Но реальная жизнь диктовала свои нелепые законы. Подходил срок окончания советской визы. Зашедшие к Гофштейнам Берл Каценельсон и Моше Бейлинсон уговаривали поэта не уезжать. Обещали обеспечить его работой. Да и сам Гофштейн чувствовал, что прикипел к этой земле душой. Но сердце рвалось к оставленным в России сыновьям. Решающую роль сыграло письмо отца Давида, у которого жили Шамай и Гилель. Он писал, что мальчики скучают и не понимают, почему в школе осуждающе говорят об уехавшем отце. Гофштейн принял трудное решение: возвращаться.
Collapse )

Книга Давида (глава 1)