Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

юбилейная

Чужое письма или Ложка дёгтя

Короткий предпраздничный вчерашний рабочий день подходил к концу. Уже не имело смысла начинать что-то новое, а начатое было завершено.
В этот момент в электронный ящик упало письмо.
Обычно я читаю только те электронные письма, которые обращены лично ко мне или же к главному инженеру нашей головной компании. Чтобы помочь ему с дополнительной информацией, или направить по верному пути, а то потом... самой же хуже и будет.

Остальные письма, в которых я только в CC – проглядываю по диагонали, чтобы убедиться, что мое вмешательство пока что не требуется. Особенно, если письма длинные... и аглицкие... Особенно, если до "пропел гудок заводской" осталось всего ничего.

До сих пор не понимаю, какой леший дернул меня читать именно английское, именно длиннющее письмо, в котором главный инженер нашей болгарской компании обращался с жалобами к руководителю всех наших международных компаний, по поводу работы нашей дочерней израильской фирмы "Д", к которой я лично ни сном, ни духом, и даже рыло не в пушку.

Пробегая по пунктам претензий и не особенно вникая в их смысл, я вдруг в косой диагонали скольжения выловила свою фамилию и имя...
Стоп, сказала я себе, вот с этого места поподробнее.
Место было коротенькое и легко поддалось моему переводу с английского.
По мере его прочтения я наливалась гордостью и заливалась алой краской.

"Я не знаю, почему эта тема так усложнена для понимания в компании "Д". Я никогда не встречала такого непонимания и таких трудностей при обращении к заведующему техническим отделом вашей головной компании. Мне бы хотелось поблагодарить миссис Рахель Лихт за отличную работу проектного отдела, которым она руководит и работу которого она организует. Какая жалость, что она не заведует заодно и проектным отделом компании "Д", по крайней мере, как консультант..."

В уме я уже складывала фразы благодарности, как вдруг эта самая ложка дегтя.
Нет уж, избавьте, у меня своих хлопот полон рот.

Хватит ли у главного Босса чувства юмора, чтобы понять эту болгарскую шутку?
юбилейная

(no subject)

Для тех, кто еще не приобрел Иерусалимский журнал №24-25, 2007, может почитать его в электронном варианте вот здесь:
"Иерусалимский журнал"

Пиарю не потому, что там много знакомых вам имен, а потому, что в нем много интересных произведений!
юбилейная

Приходите на вечер!

В Москве наши дорожки пересекались неоднократно: в доме Пастернаков, на вечерах памяти Б. Пастернака, в Переделкине. И всегда меня удивлял один и тот же феномен: я всякий раз протягивала ему руку для знакомства, и только по прошествии нескольких минут и предложений понимала, что мы, собственно, уже знакомы. Вернее, что нас уже знакомили те же самые люди...

Не было ничего удивительного в том, что они не помнили о факте моего знакомства с Васей. Им каждый день приходилось знакомить между собой большое количество самых разных людей. Удивительно другое – я почему-то каждый раз узнавала его только "причинным образом" – когда речь заходила о его жене, театральном режиссере Юне Вертман или о его дочери Жене. Нельзя сказать, что о самом Васе Емельянове я слышала меньше. И больше всего мне рассказывал о нем моя саратовская подруга, дружившая, и с Юной, и с Женей.

Вася "отплатил" мне еще круче. Когда он, выполняя просьбу Пастернаков, впервые позвонил мне в Ришон, выяснилось, что он ВООБЩЕ не помнит, что мы когда-либо и где-либо с ним встречались и тем более знакомились...
Так что мое знакомство с Васей Емельяновым началось здесь, в Израиле.
Объяснив мне феномен моего 12-летнего сына, не запоминавшего людей, с которыми он проводил достаточно длительный отрезок времени в довольно ограниченном пространстве, Вася тем самым объяснил и свой собственный феномен.
- А бинокль из нашего путешествия он запомнил? Тогда ясно, мы ему были неинтересны, другое дело настоящий капитанский бинокль...

На "Холме памяти" последнего 26 номера Иерусалимского журнала я увидела знакомую фамилию – Евгений Рашковский. И тут же перед глазами возникла небольшая московская кухонька на Пушкинской, круглый стол и его обитатели, среди которых были и Рашковские (жена Е. Б. Рашковского – М. А. Рашковская – известный пастернаковед).
Как торкнулось где-то там, в области сердца, когда, заинтересовавшись публикацией Е. Б. Рашковского, я увидела, что это некролог памяти Василия Емельянова.

Евгений Борисович Рашковский знает о Васе то, что было известно мне только по слухам:
"Крохотная квартирка на северо-востоке Москвы, где жили Василий и Юна вместе с дочкой Женей, была на протяжении "застойных" 70-х – начала 80-х годов одним из самых живых и теплых негласных культурных центров Москвы. Художники, ученые, музыканты, актеры, поэты, диссиденты и еврейские "отказники", даже никому неведомые подростки, искавшие свои жизненные пути, - для всех находились добро слово, традиционно-московская чашка чаю или рюмка вина, мудрый житейский совет, а подчас – при всей "ресурсной" скудости семейства "Емельвертманов" – некоторая материальная поддержка. То был воистину московский интеллигентный дом, каковых ныне осталось мало".

В Израиль Вася приехал в 1992 году с дочерью, спустя девять лет после смерти Юны. Я встретилась с ним, когда он уже был женат на музыканте, историке еврейской музыки, Светлане Айнбиндер.

Мне хочется поместить здесь следующую информацию с электронной странички "Иерусалимской антологии"


Во вторник 17 июня в Тель-Авиве в зале "Эйнав" (ул. Ибн Гвироль, 71) фирма BMC, в которой много лет проработал наш замечательный товарищ, главный редактор одного из интернет-проектов "Иерусалимской антологии" Василий Емельянов, проводит вечер его памяти.
В вечере принимают участие Светлана Айнбиндер (вдова Василия) и ее сестра Полина Айнбиндер.
В программе концерта песни сестер на иврите, идише и русском.

Вход бесплатный. Начало вечера в 20:30.

Collapse )
юбилейная

(no subject)

СЕМЕЙНЫЕ СВИТКИ

(История моей семьи)

Оглавление: Семейные свитки
Схема рода Мойше Ройхеля

Книга Мойше Ройхеля


В семье маминого деда Мойше Ройхеля выросло восемь детей. Возможно, их было больше, но мама вспомнила только эти восемь имен: Давид, Иосиф, Хана Кац, Нехама (Надя Фишман), Рахель (Рая Херсонская), Маня, Соломон и Броня. В предыдущих главах я подробно описала жизнь старшего из них - моего дедушки Давида (см. "Книга дедушки Давида"). Вкратце коснулась судьбы одесских сестер Нехамы и Рахель (глава Одесса-Новосибирск в свитке "Арон и Рут"). Судьбу Иосифа, с которым я была дружна, мне пришлось восстанавливать по документам, сохранившимся в доме его двоюродной сестры Фейги Гофштейн. О Хане сохранились кое-какие сведения только потому, что ее сын оставил след в мировой науке. Ничего не удалось узнать о последних трех: Мане, Соломоне и Броне. Как видно они вместе со своими семьями погибли в кременецком гетто.

1. Кременецкий вундеркинд
Я люблю рассматривать фотографии. Особенно старинные фотографии в нашем альбоме. Вот строгая красавица в белом платье и с воздушным шарфом, обнимающим ее плечи и голову, грациозно сидит на камнях горного склона. Представляю, что бы мне сказала моя мама, присядь я в своем выходном и не таком красивом платье на ступеньку нашего крыльца! Значит, у красавицы либо нет мамы, либо... много таких вот красивых белых платьев. Кто это? Маня? Броня? Нет ответа. Кто-то из сестер моего дедушки Давида.
Collapse )

Книга Мойше Ройхеля (глава 2)
юбилейная

Как кедр могуч и крепок...

Вам, наверняка, знакомо пожелание, обычно относящееся к юноше:

Будь стройный как кипарис

О да, стройны и высоки красавцы кипарисы, но ни одному юноше я бы такой фигуры не пожелала...

DSCN2493.jpg (640x480, 258Kb)

И вдруг в том самом парке, где в воздухе носятся научные мысли, мое внимание привлек вон тот высокий красавец кедр.Пусть фигура его не так стройна, а лапы колючи.

DSCN2537.jpg (640x480, 240Kb)

Пусть он ощетинился и заматерел.

DSCN2539.jpg (640x480, 329Kb)

Но все ж таки мужчинам всех времен и народов я бы пожелала:

Будь крепок и мужественен, как кедр!
юбилейная

Папины уроки. Урок третий - магические слова.

Наш город стоял на большой реке, и долгое время я была уверена, что такова география всех городов мира. Потому что не представляла себе жизнь без бултыхания в воде. При этом плавать я научилась довольно поздно. Никакие папины уроки ни к чему не приводили. Возможно, виной тому был плавательный круг, с которым я не хотела расставаться, несмотря на папины уговоры. Мне нравилось "плавать" на кругу, потому что без него я моментально шла ко дну, хотя и молотила всеми конечностями до полного изнеможения... Не знаю, чем бы закончились эти уроки плавания, но однажды папа сообщил, что мы едем отдыхать на море. Правда, сначала на море попали только мы с братом и мамой, у папы, как всегда, был аврал.

Говорят, что у моря – вид. Говорят, что у моря - звук. А для меня море – это запах! (У Средиземного моря такого запаха нет...)

На Черное море я приехала без плавательного круга. "Море – не даст тебе уйти ко дну, оно будет держать тебя на поверхности", - убеждал папа. Я обещала, что к его приезду непременно научусь плавать.

К урокам плавания я приступила сразу же, как прошел первый шок от моря. От желающих научить меня этому нехитрому искусству не было отбоя. При этом каждый считал свой способ обучения самым результативным.

Тетя Лия велела мне лечь в море там, где вода еле-еле доставала до середины моих икр. При этом я должна была руками упираться в дно, а ногами колошматить по воде. Я послушно выбивала ногами брызги, но при этом никуда не плыла.

Тогда за меня взялась ее дочка Геня. Первым делом она отвела меня поглубже в море. Так, что теперь я уже не елозила пузом по дну, а скользила по водной поверхности. Ноги мои опять изрядно колошматили по воде, а руки... А мои руки крепко держала Геня, которая и возила меня за собой вдоль берега.

Ее отец, дядя Миша, сказал, что пока я не буду работать руками и ногами одновременно, я никуда не уплыву. Но даже когда мое пузо возлегало на обоих дяди Мишиных руках, а мои ноги и руки при этом создавали буйный фонтан веселых брызг, даже и тогда я никуда не плыла.

Брат отнесся к моим потугам скептически. Но на то он и старший, чтобы критиковать. Однако и я отнеслась скептически к его словам: "Надо зайти как можно глубже в море и плыть к берегу".
Сейчас-то я, конечно, понимаю, каким разумным был совет брата. Ведь плыть можно только на глубине. При этом, плывя к берегу, не боишься утонуть, потому что в любой момент ноги нащупают спасительное дно. Но тогда я не была склонна к анализу, зато все слова своих учителей воспринимала, как руководство к действию.

Мне совсем не страшно было зайти на глубину, потому что я хорошо помнила папины слова о море, которое держит. А папе я верила безгранично.
И вот, зайдя в море по самую шейку, я смело бросилась в воду.

Я плыла! Море держало меня. Море держало меня даже и тогда, когда я переставала колошматить его поверхность руками и ногами. Я бесстрашно бросалась наперерез волнам, и они всякий раз безропотно выносили меня на отмель. Мои бывшие учителя выражали восторги и удивление. Они ведь не знали, что на воде меня держали папины слова!